Цитаты

Цитаты Хлестакова из комедии Гоголя «Ревизор»

Подборка самых запоминающихся цитат главного героя пьесы «Ревизор».
Цитаты Хлестакова из комедии Гоголя «Ревизор»
Хлестаков. Рисунок П. Боклевского
Главный герой комедии Гоголя «Ревизор», Хлестаков Иван Александрович - мелкий чиновник из Петербурга. 

Молодой дворянин, имеет самый мелкий чиновничий чин, хвастливый и глупый повеса. Безалаберный и безответственный тип, наплевательски относится к службе, предпочитая проводить жизнь в удовольствиях. Охотник волочиться за женщинами, но удостаивается внимания лишь провинциальных простушек. 

Молодой человек двадцати трёх лет, худощавый, невысокий, модно одетый, в сопровождении своего слуги случайно попадает в небольшой уездный городок N, где его по ошибке принимают за ревизора.

Единственный человек в пьесе, сумевший оставить с носом все общество городка.


Цитаты Хлестакова


Ведь это, говорят, новое счастье, когда новенькими бумажками.


Я отчаянный человек, я решусь на всё: когда застрелюсь, вас под суд отдадут.


А дочка городничего очень не дурна, да и матушка такая, что еще можно бы…

Я не беру совсем никаких взяток. Вот если бы вы, например, предложили мне взаймы рублей триста - ну, тогда совсем дело другое: взаймы я могу взять.

Я люблю поесть. Ведь на то живешь, чтобы срывать цветы удовольствия.

Легкость в мыслях необыкновенная!

Это топор, зажаренный вместо говядины.

Ах, какой мошенник! Да за это просто в Сибирь.

Как  бы  я желал, сударыня,  быть  вашим  платочком,  чтобы обнимать вашу лилейную шейку.

Литераторов часто вижу. С Пушкиным на дружеской ноге. Бывало, часто говорю ему: «Ну что, брат Пушкин?» — «Да так, брат, — отвечает, бывало, — так как-то все…» Большой оригинал.


Так немножко прошёлся, думал, не пройдёт ли аппетит — нет, чёрт возьми, не проходит.


Со мной престранный случай: в дороге совершенно издержался. Нет ли у вас денег взаймы, рублей четыреста?


Хорошие заведения. Мне нравится, что у вас показывают проезжающим всё в городе. В других городах мне ничего не показывали.


Да вот тогда вы дали двести, то есть не двести, а четыреста, - я не хочу воспользоваться вашею ошибкою, - так, пожалуй, и теперь столько же, чтобы уже ровно было восемьсот.


Я, кажется, всхрапнул порядком. Откуда они набрали таких тюфяков и перин? Даже вспотел.


Осмелюсь ли быть так счастлив, чтобы предложить вам стул? Но нет, вам должно не стул, а трон...


Если вы не согласитесь отдать руки Марьи Антоновны, то я чёрт знает что готов...


Там у нас и вист свой составился: министр иностранных дел, французский посланник, английский, немецкий посланник и я.


Меня завтра же произведут сейчас в фельдмарш…


Я теперь живу у городничего, жуирую, волочусь напропалую за его женой и дочкой; не решился только, с которой начать, — думаю, прежде с матушки, потому что, кажется, готова сейчас на все услуги.
— из письма Тряпичкину

Городничий глуп, как сивый мерин.
— из письма Тряпичкину

Да вот тогда вы дали двести, то есть не двести, а четыреста, — я не хочу воспользоваться вашею ошибкою, — так, пожалуй, и теперь столько же, чтобы уже ровно было восемьсот. 

Ведь мой отец упрям и глуп, старый хрен, как бревно. Я ему прямо скажу: как хотите, я не могу жить без Петербурга. За что ж, в самом деле, я должен погубить жизнь с мужиками? Теперь не те потребности; душа моя жаждет просвещения.


Чай такой странный: воняет рыбой, а не чаем.


Ну, ну, ну… оставь, дурак! Ты привык там обращаться с другими: я, брат, не такого рода! Со мной не советую…


Боже мой, какой суп! Я думаю, ещё ни один человек в мире не едал такого супу: какие-то перья плавают вместо масла.


Жаль, что Иохим не дал напрокат кареты, а хорошо бы, черт побери, приехать домой в карете, подкатить этаким чёртом под крыльцо к какому-нибудь соседу помещику, с фонарями, а Осипа сзади, одеть в ливрею… Воображаю, как бы все переполошились: «кто такой, что такое?» А лакей входит: (вытягиваясь и представляя лакея) «Иван Александрович Хлестаков из Петербурга, прикажете принять?»

Моих, впрочем, много есть сочинений: "Женитьба Фигаро", "Роберт-Дьявол", "Норма". Уж и названий даже не помню. И всё случаем: я не хотел писать, но театральная дирекция говорит: "Пожалуйста, братец, напиши что-нибудь". Думаю себе "Пожалуй, изволь, братец!". И тут же в один вечер, кажется, всё написал, всех изумил.  У меня легкость необыкновенная в мыслях. Всё это, что было под именем барона Брамбеуса, «Фрегат Надежды» и «Московский телеграф»… всё это я написал.


Материалы по теме: